Анализ архитектурных форм гостиницы «Москва»

«Академия архитектуры», 1936, ? 3, с.  73—78

Доклад проф. А. И. Некрасова
Сокращенная стенограмма доклада в секции теории и  критики

Основное в архитектуре заключается в том, что она оперирует с конкретным пространством. Но то или иное понимание пространства находится в тесной зависимости от социальных условий. Каждая историческая эпоха обладала своим пониманием пространства и своим отношением к нему. Так, в готической архитектуре мы видим стремление к предельному одухотворению пространства, отсюда устремление ввысь, к небу; архитектура ренессанса, с ее тяжелыми венчающими частями зданий, стремится, наоборот, замкнуть пространство. Новое понимание пространства требует и новых архитектурных форм. Наблюдение этого условия может привести лишь ко всевозможным псевдостилям. Лично я всегда был врагом конструктивизма, и все же следует признать, что в конструктивизме выявились элементы нового понимания пространства. Но в то же время конструктивизм, явившийся результатом рационального освоения пространства, пришедшего на смену его чувственному освоению, фетишизирует это новое понимание. Отсюда его отказ от художественного образа.

Новое соотношение масс должно быть найдено нами на основе синтеза точной науки и художественного восприятия. В какой мере удалось выполнять эту задачу авторам гостиницы «Москва»? Следует признать, что пространственное решение авторам удалось найти. Здание, расположенное на коротком проспекте, как бы держит его своими углами. С этой точки зрения довольно удачен прием неполной симметрии членения цокольного этажа. Идея оформления внешнего пространства по горизонтали дана неплохо. Однако авторам не удалось уйти от конструктивистского понимания пространства. Все наличники окон и висячие балконы не вкомпонованы в массу, не слиты с ней органично, но нанесены на нее, как придатки; пышная декорация портала прямо противоречит плоскостям здания. Стена позади пилястроподобных выступов балконов, напоминающих анты, настолько их обезличивает, что создается впечатление фанерной декорации. Это впечатление еще усиливают горизонтальные тяги.

Стремление делать формы плоскими и сопрягать плоскости под прямым углом сказывается и в трактовке цокольного этажа. Можно сказать, что фасад, выходящий на Охотный ряд, сохранил старые неудачные принципы конструктивизма, и что все оформление, рассчитанное на то, чтобы их скрыть, на самом деле лишь подчеркивает их. Обогащение фасада по улице Горького доведено до соединения несоединимых форм. Отзвуком конструктивизма является здесь, между прочим, применение ризалитов, не доходящих до завершения стены и произвольно обрывающихся.

Некоторый иррационализм оказывается и в разрешении внутреннего пространства здания. Правильное выражение характера гостиницы — чрезвычайно сложная задача для архитектора. Гостиница не есть ни общественное, ни жилое здание и занимает какое-то промежуточное положение между этими двумя типами. Она должна содержать элементы жилья и в то же время быть лишенной лиричности и интимности, свойственных жилому зданию. Ее отличительными чертами должны быть ясность, рациональность и жизнерадостность. Все эти условия авторами гостиницы «Москва» выполнены. Характер гостиницы выражен в здании правильно. Пространственное решение в общем удалось авторам и во внутреннем объеме гостиницы. Но имеются и существенные недостатки. Так, совершенно непонятна надстройка в вестибюле, над массивной горизонтальной тягой перехода, фланкированного перилами, лесенка в четыре ступеньки, которая к тому же никуда не ведет. Холлы оказываются порой лишь случайными остатками свободного пространства. В гостиных и даже в номерах кое-где созданы углы между массивными отрезками простенков, с художественно-архитектурной точки зрения совершенно неоправданные. Внутренние устои представляют собой массивные квадратные в плане колонны, увенчанные капителями, которые, подобно египетской, ничего не поддерживают. Над капителью поднимается параллелепипед, непосредственно давящий на ствол и несущий кессонный потолок. Кессоны не лежат на массивных устоях; они производят впечатление картонной решетки.

В общем все же удачно разрешив пространство, строители гостиницы не согласовали с ним архитектурных форм, носящих иной стилевой характер.

Акад. арх. А. В. Щусев

Советская архитектура прядает большое значение образу. Я пытался проводить архитектурный образ в здании гостиницы художественно и научно. Советская власть строит для народных масс так, чтобы это было убедительно и показательно для всего социалистического строительства, чтобы строительство было основано на рациональных материалах, на рациональном образе и на рациональной функции образа. Эти предпосылки должны быть обязательны, иначе образ будет фальшивым или неполноценном.

Правительство и Моссовет придавали очень большое значение этой гостинице, как типовой. 

Она должна послужить первым опытом, который выявит и образ, и экономику, и план, я функции советской гостиницы. Потому это строительство было очень трудным делом. Прежде всего передо мной встал вопрос, каков должен быть образ центрального большого здания гостиницы в Москве, т. е. здания, в котором люди пребывают временно, куда они приезжают по делам из других городов. Люди попадают в столицу в несколько приподнятом настроении, и поместить их в мрачную обстановку было бы неправильным: нужно было создать радостное здание. Я нахожу, что обилие окон придает зданию характер жилого дома, но не обычного жилого дома, а несколько принаряженного, несколько более парадного.

Такое желание принарядить здание может, конечно, привести к архитектуре «Метрополя», «Националя» и большинства европейских гостиниц, к эклектической смеси украшений, объединенных механически и беспринципно, с единственной целью создать внешнее впечатление пышности и богатства. Так обычно и бывало, ибо здания гостиниц считаются доходными. Но Моссовет не хотел зарабатывать на этой гостинице. Нужно было создать образцовую гостиницу, чтобы она была не Эрмитажем, не музеем, а именно гостиницей, комфортабельной, но лишенной той роскоши, которая несвойственна нашему социалистическому строительству.

Я стремился найти образ этой архитектуры, учитывая те конструктивные возможности, которыми мы в настоящее время располагаем. Строить гостиницу в 11—16 этажей из кирпича мы не можем; поэтому был задуман железобетон. Исходя из него, нужно было создать новую архитектуру. Я взял эпоху французского и итальянского ренессанса. Мастера итальянского ренессанса, Аристотель Фиораванти, Алевиз и другие, будучи приглашены в Москву, выполнили замечательные сооружения — Успенский собор, Грановитую палату и т. д.  — и, собственно говоря, создали стиль. Мы гордимся тем, что такие итальянские мастера, архитектура которых до сих пор свежа, работали в Москве. Мне кажется, что нам следовало бы продолжить эту линию итальянских мастеров, работавших в Москве. Я попробовал сделать это в здании гостиницы.

Некоторые утверждают, что в деталях чувствуется эклектизм. Это неверно: дело не в эклектизме, а в плохой связи деталей между собой. Может быть, тут была и моя ошибка, но, с другой стороны, и бригада моя была очень слаба. Мне приходилось учить ее на ходу и  прорабатывать все детали с очень слабыми силами, применяя чрезвычайно быстрые темпы. То, что А. И. Некрасов считает восточным оттенком, это, собственно, не восточный оттенок, а некоторая развалистость, свойственная старой русской архитектуре, в том числе и русскому ампиру. В том же Суханове мы имеем ряд таких деталей, и там эти детали вызывают улыбку и  кажутся чем-то милым, вовсе не напоминая о псевдо-классике.

И ажурные балюстрады наверху, и башни — все должно быть еще прорисовано. Завершать здание еще будет скульптура Мухиной; эта скульптура обогатит здание. Когда она будет поставлена, здание будет выглядеть лучше. Колоннада, выходящая на улицу Горького, функционально оправдана: она держит ресторан. Первоначально ресторан был подперт железобетонными колоннами; пришлось доски переработать и включить колоннаду. Колоннада по ордеру выше колонн Большого театра, но я взял квадратную форму раннего ренессанса и выбросил филенки, чтобы облегчить ее. Нужно сказать, что колоннада удалась, и вообще весь силуэт с улицы Горького хорош. Там есть несколько уступов, и здание как будто уходит в небо. Это неплохо.

Фасад не будет казаться таким коротким, когда здание срежется наискось и даст башню к площади Свердлова.

Новые фасады будут лучше, и старые фасады растворятся в них своими деталями.

В общем, хотя в здании есть и слабые детали, и детали, несовершенные в пропорциях, и неудачные железобетонные столбы, оштукатуренные искусственным мраморам, но в целом для 1935 г. оно все же одно из лучших. Кроме того, следует указать, что самой эффектной частью гостиницы будут ресторан и банкетный зал. Они будут значительно сильнее по архитектуре и по отделке и составят лучшую часть здания.

Я решал задачу типовую, вот почему эта гостиница вызывает своими деталями столько споров и разногласий. Я думаю, что в следующих фасадах здание будет все-таки улучшено, и худшее отойдет на задний план.

Даже великие мастера музыки и литературы всегда подвергались критике, поэтому я горжусь тем, что и мой маленький труд, который несравним с такими великолепными произведениями искусства, как произведения, скажем, Чехова и Глинки, также удостоился внимания критиков. Это доказывает, что в моем здании заложены какие-то жизненные устои, которые дают ему право на существование в центре Москвы.

Арх. М. В. Крюков

Основное в образе гостиницы — отсутствие цельности. Имеется определенная стена, определенный объем, и весь этот объем, по существу, ничего не выражает, кроме стены и окон; детали невыразительны, будучи чрезвычайно пестрыми и разными по своему архитектурному языку. В них много эклектики, много разных элементов с различным языком, с различным выражением. Поэтому говорить о цельности не приходится; детали, по сути дела, не выражают, не подчеркивают, не выявляют основной идеи, которую должно выражать здание в целом.

Отсутствие цельности еще усиливается тем, что детали и элементы здания не носят на себе отпечатка принадлежности к одному зданию, т. е. лишены единого масштаба; они различны и по-своему масштабу и по величине. Возьмите например, эти громадные устои на улице Горького: они выполнены в совершенно другом масштабе, чем фасад по Охотному ряду. Последний сам по себе более целен, но даже и на нем имеются, например, консоли на втором этаже, которые поддерживают выступающие части, совершенно отличные по своему масштабу от лоджий, балконов и т. п. Балясы балкона не соответствуют перилам. Создается впечатление, будто все эти части влиты в какие-то шаблоны и потом шаблоны поставлены на место, или будто вес эти части сделаны в разных мастерских по различным заказам. Нет цельного художественного замысла, нет единого масштаба, нет общего мерила. И именно в этом отсутствия цельности, во всей этой разнохарактерности и разнокалиберности, которые на первый взгляд могут показаться случайными и непродуманными, — именно в этом и заключается в действительности та определенная система взглядов, некоторая характерна для А. В. Щусева.

Что же это за система? Я думаю, что это — стремление живописности в архитектуре. А. В. сам говорил, что он стремится к строгому классическому — и в кавычках и без кавычек — тащу здания, что он отталкивается, с одной стороны, от конструктивизма, а с другой стороны — от тех традиций итальянского зодчества, которые издавна существуют в Москве; и то и другое он творчески трактовал по-своему. И вот, мне кажется, из этой трактовки, не столько архитектурной, сколько живописной, и проистекают и та пестрота, и та разность масштабов, и то отсутствие цельности, о  которых я уже говорил и которые были отмечены докладчиком.

Так обстоит дело снаружи, но еще больше, мне кажется, это проявляется внутри здания. Правда, здесь снова следует оговориться, что А. В. досталось тяжелое наследство, что, по сути дела, ему пришлось исправлять уже начатое здание, почти предрешенную коробку, предрешенную систему столбов и основных конструкций. Эти условия во многом предопределили основные недостатки, которые сейчас имеются в сооружении. Но все же живописность элементов и некоторая пестрота в трактовке архитектуры интерьера бесспорно существуют.

Я уже не говорю о тех досадных недочета, которые отчасти могут быть объяснены неудачно примененной конструкцией, отчасти должны быть признаны просто неудачей; таковы, например, постановка пилястров внутри здания или помещение дверей в разных плоскостях. Но некоторая грубость трактовки, как снаружи, так и внутри, несомненно, типична для этого здания.

Здесь демонстрировали один из холлов. Высота этого холла немногим больше комнаты, в которой мы сейчас находимся, причем поддерживающие столбы трактованы так, что они как бы подчеркивают недостаточную высоту помещения. Карнизы трактованы совершенно расчлененными балками, с тяжелыми, крупными деталями. Если такой карниз увеличивает высокое здание, он снизу кажется маленьким, но когда мы рассматриваем этот карниз на расстоянии двух метров, он, конечно, производит очень грубое впечатление.

Эта живописная трактовка архитектуры, может быть, была бы более убедительной, если бы А. В. имел возможность каждую деталь, каждый шаблон прорисовать собственноручно.

Конечно, выполнить такую постройку, да еще при наличии тяжелого наследства, было нелегко.

Я думаю, что гостиницу нельзя считать целиком удавшимся произведением. Говоря это, я считаю необходимым отдать должное лично А. В. Щусеву. Надо просто удивляться его вере в свои силы и той храбрости, с какой он взялся за это задание, настолько трудное, что, выполняя его, он рисковал своим добрым именем. А. В. не побоялся трудностей и своим мастерским руководством сумел выправить много недостатков.

Проф. Л. Е. Аркин

Основная проблема, которая стояла перед архитектором, — проблема специфики здания гостиницы. Для решения этой проблемы неизбежен какой-то компромисс между двумя различными образами — образом монументального и образом жилого здания. Жилому зданию присуща известная интимность; это свойство его было выхолощено в нашей жилой архитектуре в период господства оголенного функционализма, но оно, как бы мы его ни называли, должно присутствовать в каждом жилом здании, проектируемом и сооружаемом нами. Гостиница представляет собою жилое здание особого типа. Это здание, предназначенное для кратковременного пребывания. В то же время место данной гостиницы в самом центре Москвы и огромная протяженность здания требовали монументального решения, но такое решение противоречило бы элементам жилья, обязательным для гостиницы. Мне кажется, что А. В. поступил правильно, избрав другой путь. Этот путь — введение мелких деталей, как средство удлинение фасада, как средство композиционного решения большой фасадной плоскости, большой протяженности фасада.

Введение мелкой дробной детали было единственным средством решения задачи, но если эта задача поставлена правильно, то практическое ее разрешение страдает большими недостатками. Детали должны были бы быть более высокого качества: правильно задуманные, они оказались наиболее уязвимым местам в постройке. Это особенно заметно в фасаде на улице Горького. Я бы сказал, что самое сильное место в этом фасаде — его портик. Правда, связь портика с фасадной плоскостью неубедительна, но сам по себе портик представляет собой наиболее убедительную и наиболее ясно и мастерски выполненную часть здания.

Мне представляется все же, что основной вопрос, который должен быть решен при оценке здания хотя бы в его теперешнем незаконченном виде, — это вопрос, как организует здание внешнее пространство, так как его место в Москве исключительно ответственно. В этом отношении необходимо признать, что прием найден правильно. Но этот правильный прием должен был бы сопровождаться более высоким качеством выполнения архитектурных деталей, служащих основным орудием воздействия. В этом — основной дефект здания. В процессе дальнейшей работы, надо надеяться, это будет исправлено.

Проф. А. В. Кузнецов

Нам нужен какой-то новый образ гостиницы. На Западе, например, весь низ гостиницы делается стеклянным. Там располагаются магазины, где можно купить абсолютно все — от крупного и до мелочей. При этом магазины выходят одновременно и на улицу, и в холл гостиницы. Таким образом, весь низ гостиницы получается совершенно прозрачным, и, пожалуй, гостиницу «Москва» следовало бы решить именно по этому принципу, в особенности если принять во внимание ее железобетонный каркас. Сейчас же цокольный этаж здания решен в  каменных формах, так что с первого взгляда даже трудно решить, железобетонное оно или каменное.

Правда, гостиница все же дальше отходит от каменных форм, чем расположенный напротив Дом Совнаркома, который представляет собой не каркасное здание. Авторы гостиницы выявляют железобетон в тягах, в ажурности здания и т. д., но этот принцип не доводится до конца. Я уже говорил о том, что лучше было бы решить низ гостиницы прозрачным стеклом. Но тут встает вопрос: как можно было бы сделать это так, чтобы здание не утеряло при этом своей монументальности?

Это, по существу говоря, принципиальный вопрос, который стоит сейчас перед всеми нашими архитекторами. Мы привыкли к  каменным формам и не можем ни отойти от них, ни создавать легкие здания, стоящие на ажурных ногах, не впадая три этом в конструктивизм. А. В. сказал, что в своей основе здание является конструктивистским и  что этот конструктивизм он пытался обогатить классическими деталями. Здесь мы упираемся в проблему: как перейти от оголенных плоскостей конструктивизма к более насыщенной, выразительной архитектуре, т. е., другими словами, как обогащать здание? Нельзя ведь механически переносить классические детали и примитивно наряжать и приукрашивать здание, как конфетную этикетку.

А. В. взял то, что наиболее вяжется с каркасом. Он правильно, может быть, выбрал формы раннего ренессанса, но насколько нужен был французский ренессанс — это вопрос спорный.

Может быть, многие будут упрекать авторов гостиницы в эклектизме, но все-таки здание радует глаз. Образ гостиницы найден правильно. Чувствуется, что это не наркомат и не жилой дом, а именно гостиница.

Арх. Барттошевич

Типологически образ выявлен правильно. Но и с художественной стороны в здании есть нечто новое, - новое уже потому, что оно не похоже на все здания, которые до сих пор строились, новое уже тем, что оно строилось в наше время и безусловно отразило его. Некоторые говорят, что здание — радостное, и уже это свидетельствует о каком-то новом образе.

А. В. Щусев пытается решить железобетонные формы по-новому. Основным недостатком этого здания нужно все-таки признать его декоративность.

Арх. Цирес

Большим достижением является то, что здание открыто по всем линиям координат. Лицо здания особенно удачно раскрывается на расстоянии: становится понятным, что оно открыто и кверху, К тому нашему пространству, понятому и освоенному, о котором говорил А. И. Некрасов.

Что же касается деталей этого здания, то приходится согласиться с той суровой критикой, которую дали М. В. Крюков и А. И. Некрасов. Здание, действительно, не имеет единого лица. В нем разнобой и пропорций и сочленений. Соотношение связи цоколя с основной осью здания совершенно затушевано балконами. Поэтому цокольная часть не воспринимается как цоколь. Этот разнобой членений создает какое-то впечатление беспокойства. Это же беспокойство чувствуется и в соотношении декорации и этажности, которые как бы борются друг с другом. В общем, авторами взят хороший материал, но использовали они его недостаточно художественно.

От редакции. Обсуждение гостиницы «Москва» затронуло целый ряд творческих вопросов. Однако, к сожалению, критика не вышла за рамки обсуждения фасадных решений; проблемы плана, конструкции, интерьера совершению неправильно были обойдены выступавшими товарищами.